27 января исполнилось 175 лет со дня рождения выдающегося симбирского врача Василия Александровича Копосова (15 (27) января 1851 г. — 17 октября 1922 г.) Государственный архив Ульяновской области рассказал о работе врача в Симбирске.

Говорить о его заслугах можно бесконечно, не дожидаясь очередной юбилейной даты. Опираясь на поддержку и помощь земства, коллег, друзей-единомышленников, Василий Александрович сделал то, чего не удавалось ни одному деятелю здравоохранения нашего края – ни до, ни после него.

Копосов бессменно возглавлял лечебное учреждение свыше четверти века – с 1894 по 1922 гг.

В 1894 году Симбирское губернское земство пригласило В.А. Копосова из Саратова, чтобы он возглавил колонию душевнобольных. Её собирались устроить на средства, давно завещанные сенатором Владимиром Николаевичем Карамзиным, сыном историографа. В.А. Копосов так формулировал своё кредо: «Колония для душевнобольных излечимых – это возвращение им разума и прав гражданина, обыкновенно лишь за крайне редкими исключениями ими навсегда утрачиваемых в дореформенных домах умалишённых.

Колония для больных неизлечимых – это мирный счастливый приют взамен заключения в течение долгих лет». И он оставался верен этим гуманным идеям всю жизнь.

Копосов разработал и осуществил проект уникального, первого в губернии специализированного больничного комплекса.

В.А. Копосов совместно с архитектором Михаилом Григорьевичем Алякринским разработал проект устройства медицинского комплекса на основе новейших на тот период достижений психиатрии. 29 июня 1895 года состоялась закладка первого, главного огромного корпуса — мужского отделения. А 16 июня 1898 года состоялось торжественное открытие Карамзинской колонии душевнобольных в присутствии губернатора Владимира Николаевича Акинфова, земских и дворянских деятелей. В начале XX века ряд зданий колонии проектировал выдающийся зодчий Фёдор Осипович Ливчак. Среди них и павильон, которому по решению земства было присвоено имя В.А. Копосова. Спустя годы коллеги-психиатры констатировали: «Василий Александрович блестяще решил предложенные задачи, создав при сравнительно незначительных затратах одну из лучших психиатрических колоний».

Копосов отладил совершенную систему лечения, основанную на новейших научных разработках и колоссальном опыте.

В.А. Копосов активно внедрял передовые методы лечения – зря, что ли, он по европейским клиникам перенимал опыт! Директор стремился, чтобы не только медикаментозные методы, но сама обстановка в колонии, окружающая природа, музыка, поэзия, труд исцеляли пациентов. Использовались гипноз, гидротерапия и трудотерапия (сельхозработы, труд в мастерских). Уважалось человеческое достоинство пациентов. Талант Копосова-психиатра проявлялся ежедневно. Приведём одну историю из его практики.

Однажды в колонию под охраной семерых стражников с винтовками был доставлен из Симбирска необычный пациент. Средних лет мужчина богатырского телосложения был закован в цепи и кандалы и наводил ужас даже на своих конвоиров. Как оказалось, атлет уже успел наделать своими выходками шуму в поволжских городах. Вот как описывал этот эпизод Василий Александрович:

«Старший вручил мне препроводительное отношение симбирского арестного дома с приложением медицинского протокола, что известный по сцене цирковой артист Ф., как опасный и буйный душевнобольной, должен быть помещён немедленно в Карамзинскую колонию.

…Я тотчас приказал старшему стражи расковать больного. Однако, тревожное состояние начальника стражи при приближении к атлету было так велико, что он не мог от страха дрожащими руками, имевшимися у него ключами, попасть в замочную скважину. Между тем, гигант то стонал от какой-то боли, то хриплым басом бросал гневные окрики по адресу своих «телохранителей».

Вторым моим распоряжением был приглашён свой слесарь для снятия кандалов, эта мера несколько успокоила Ф. и, когда слесарь снял кандалы, причина стонов мне стала известна.

Цепи оставили на запястьях рук глубокие кровавые следы. В большом волнении и с раздражением Ф. заявил, что кандалы наложили на него противозаконно. Он не считает себя душевнобольным. Из понятной предосторожности я проводил его в ванную комнату и провёл путём беседы с ним первое объективное исследование и, убедившись, что принятый мной Ф. обладает ясным сознанием, оставил его достаточно успокоившимся».

Циркач, несмотря на грозный вид, оказался вполне спокойным, не агрессивным пациентом. И, спустя пару месяцев, благополучно был выписан.

Копосов сформировал коллектив, который работал как отлаженный механизм и жил, как одна семья.

Правой рукой В.А. Копосова стал врач Константин Михайлович Целерицкий. Медицинский и хозяйственный персонал складывался из единомышленников. Некоторые семьи, работавшие при колонии, породнились друг с другом. Так, например, дочь смотрителя колонии, отставного военного Александра Николаевича Щеглова вышла замуж за сына ключника Егора Григорьевича Корнилова.

Копосов фактически создал новый населённый пункт с эффективным подсобным хозяйством и развитой инфраструктурой.

Обычно градообразующим объектом бывает какое-то промышленное производство, вокруг которого вырастают жильё, лечебные и учебные заведения, храмы. Здесь же при больнице возникло своё малое, но крепкое, хозяйство с кузней, собственным автономным электричеством. Даже некоторые бывшие больные, вылечившись, изъявляли желание остаться жить и работать при колонии. Ведь условия труда выгодно отличались от промышленных и сельскохозяйственных работ по губернии. Вспоминая увлечение В.А. Копосова в молодости революционными идеями, можно сказать, что он, на вполне законных основаниях, организовал в условиях царской России некое подобие коммуны.

В подсобном хозяйстве (кстати, название «подхоз» сохранилось за этой территорией по сей день) чего только не было: около 100 десятин – зерновые, 25 десятин – сенокосные угодья, 4 десятины – огород. В 1905-1912 гг. заложили фруктовый сад – свыше 12 десятин. Больница содержала 20 лошадей, 30 коров, 300 овец. В 8 озерах ловилась рыба. Урожай, молочные и мясные продукты регулярно продавались на рынках и ярмарках и приносили неплохой доход.

Копосов осуществил в рамках колонии своего рода «культурную революцию», приобщая людей из различных слоёв общества к вершинам литературы и искусства.

Дом В.А. Копосова, по оценке отставного генерала Александра Владимировича Жиркевича, был наполнен «атмосферой общечеловеческих интересов, искусства, науки, помощи страждущему ближнему». Стены украшали портреты Леонардо да Винчи, Гёте, Шиллера, Пушкина, Гончарова, Герцена, Пирогова и других гениев, стояли бюсты Пушкина, Гомера, Зевса.

В 1899 г., к 100-летию Александра Сергеевича Пушкина, в колонии состоялся 1-й литературный вечер. В дальнейшем подобная практика стала регулярной. В театре при колонии ставились пушкинский «Борис Годунов», пьесы А.С. Грибоедова и Н.В. Гоголя, А.Н. Островского и А.П. Чехова.

Был создан струнный оркестр, где сам В.А. Копосов играл на мандолине. Поначалу обучение неграмотных шло частным порядком, «благодаря усердию одной из фельдшериц при помощи одной интеллигентной больной». затем была открыта школа при колонии. Имелась и своя церковь, освящённая во имя святого равноапостольного князя Владимира.

А ещё В.А. Копосов читал лекции, был судьёй чести при Симбирском отделении общества взаимной помощи врачей, членом учредителем Симбирской губернской ученой архивной комиссии и общества эсперантистов, издал в 1912 году краткую биографию И.А. Гончарова и прочая, и прочая, и прочая…

Копосов, ставший легендарным при жизни, имевший огромную власть над людьми, высший чин, доступный губернскому врачу, остался скромным душевным человеком.

Как же складывался день директора колонии? Краевед Михаил Петрович Телегин записал воспоминания старожилов о Копосове: «…Вставал он в четыре часа, выпивал чай и отправлялся обходить посевные угодья, в зимнее время часто посещал конюшню и коровник, присутствовал при дойке коров, кормлении других животных, он знал сельское хозяйство так же, как и психиатрию.

Возвращался Василий Александрович к семи утра, завтракал и уходил на службу. Проводил беседы с врачами и хозяйственными работниками по текущей работе, справлялся о ночном дежурстве. Во время обхода отделений заходил в каждую палату и лечащиеся шептали друг другу: «К нам «Бог» пожаловал».

Часто Василий Александрович выезжал в город Симбирск по неотложным делам и всегда одевал генеральскую форму. (Копосов имел чин действительного статского советника, соответствующий воинскому званию генерал-майора). Из Симбирска привозил сладости и угощал детей рабочих и служащих.

…При дежурствах и вне их запрещалось произносить раздражительные слова такие, как «псих», «сумасшедший» и другие, которые надолго выводили больного из равновесия. Василий Александрович разговаривал с больными и сослуживцами ровным спокойным голосом и другим не разрешал грубо разговаривать с больными и друг с другом. Вежливое отношение не требовало таблеток».

Конечно, одному такую махину не осилить, и великая заслуга врача, что он подобрал в колонию людей, на которых смело мог полагаться. Сам В.А. Копосов отмечал, что, «несмотря на необходимость для… дела строгой дисциплины», среди врачей и служащих удалось создать атмосферу «сердечной теплоты и задушевности». И подчёркивал: «Если мне приписываются лично заслуги и похвалы, то я ни на минуту не забываю, что …приписываемое мне добро… достигнуто нашим общим, дружным, честным сотрудничеством, что без такого сотрудничества все мои благие намерения – ничто».

Копосов, казалось, не имевший за делами свободной минуты, не превратился в зашоренного трудоголика, а его сердце оставалось открыто для любви.

Будучи уже седым, семейным человеком, Василий Александрович, как юноша, влюбился в симбирянку, которая была моложе его на 34 года! Причём, подобный мезальянс, скандальный даже по современным меркам, современники простили великому врачу.

Зоя Михайловна Козлова, девушка эмоциональная и неординарная, познакомилась с доктором, когда он помогал ей оправиться после нервного срыва. Зоя получила прекрасное образование, любила поэзию, театр. Она стала другом и единомышленником, а позже возлюбленной Копосова. А Василий Александрович оставался для неё до конца дней духовным ориентиром. Адресованные друг другу письма, записки свидетельствуют о близости душ немолодого врача и юной особы. Поэтому речь следует вести именно об общности интересов, взглядов, а не просто о банальной любовной интрижке. В 1908 г. у них родилась внебрачная дочь Раиса. Неизвестно, как объяснился Василий Александрович с законной семьёй, но спустя восемь лет он, получив разрешение супруги и взрослой дочери, официально узаконил своё отцовство. Впоследствии Зоя и Копосов обвенчались.

Зоя Михайловна продолжала его культурные начинания. Так, зимой 1921/22 годов под её руководством на сцене колонии ставились «Царь Иудейский», «Борис Годунов», «Недоросль» и даже трилогия А.К. Толстого о монархах.

Источник https://vk.com/wall-61917304_7071